Глава 24. Баронет сэр Персивал Макдауэлл Стайвезент и Адам Трентон дружили уже более двадцати лет

Баронет сэр Персивал Макдауэлл Стайвезент и Адам Трентон дружили уже более двадцати лет. Они редко виделись. Иногда по два-три года не давали о себе знать, но, оказавшись в одном городе, они непременно встречались и при этом держали себя с той непринужденностью, какая свойственна старым друзьям, – так, словно и не было долгого перерыва.

Их дружба объяснялась скорее всего несхожестью характеров. Хотя Адам и отличался богатой фантазией, тем не менее он был прежде всего прекрасным организатором, прагматиком, умевшим осуществлять задуманное. А сэр Персивал, тоже отличавшийся недюжинной фантазией и к тому же обладавший репутацией блистательного ученого, был главным образом мечтателем, который с трудом справлялся с повседневными проблемами. В общем, он был из категории тех, кто, изобретя “молнию”, потом забывает застегнуть ее на собственных брюках.

Они и по происхождению своему были очень разные. Сэр Персивал являлся последним отпрыском крупных английских землевладельцев; отец его умер, и титул по наследству перешел к нему. У Адама же отец был сталелитейщиком в Буффало, штат Нью-Йорк.

Сблизились друзья в университете Пардю. Они были ровесниками, они и диплом получили одновременно. Адам закончил инженерный факультет, а Персивал, которого друзья звали Перси, – физический. В последующие несколько лет Персивал набрал уйму всяких ученых званий с такой же легкостью, с какой ребенок собирает в поле маргаритки; одно время он работал в той же автомобильной компании, что и Адам. Занимаясь научными изысканиями, он сотрудничал в “мозговом тресте”, где оставил свой след, разработав новые области применения электронного микроскопа.

В тот период – еще до женитьбы Адама на Эрике, когда Перси тоже был холостяком, – они с удовольствием проводили много времени вместе.

Какое-то время Адам проявлял интерес к хобби Перси, мастерившего псевдостаринные скрипки, на которые он – в качестве своеобразной шутки – наклеивал марку Страдивари, однако он решительно отказался изучать вместе с Перси русский язык. Тогда Перси занялся этим в одиночку, причем только потому, что кто-то подарил ему подписку на советский журнал, и, надо сказать, без малого через год уже легко читал по-русски.

Сэр Персивал Стайвезент был тощий, длинноногий, и вид у него, по мнению Адама, всегда был скорбный, что никак не соответствовало действительности, и вечно рассеянный, что действительности соответствовало. Его добродушную, веселую натуру ничто не могло вывести из равновесия; однако, сосредоточившись на своей науке, он забывал обо всем, в том числе и о семерых детишках, маленьких и шумных. Этот выводок увеличивался в среднем на ребенка в год, с тех пор как Перси женился, а произошло это вскоре после его ухода из автомобильной промышленности. Он взял себе в жены приятную, но легкомысленную аппетитную девицу, ставшую леди Стайвезент, и в последние годы разросшееся семейство жило под Сан-Франциско в этаком развеселом сумасшедшем доме.



И вот сейчас, в августе, Перси прилетел в Детройт из Сан-Франциско специально, чтобы повидаться с Адамом. Они встретились под вечер в кабинете Адама.

Когда Перси позвонил накануне и сообщил о своем приезде, Адам стал уговаривать его остановиться не в гостинице, а у него дома, на озере Куортон. Эрика любила Перси. Адам надеялся, что приезд старого друга поможет разрядить напряженную атмосферу и неопределенность отношений между ним и Эрикой. Но Перси отказался:

– Лучше не надо, дружище. Эрика станет расспрашивать, зачем я приехал, а ты, наверное, захочешь рассказать ей об этом сам и по-своему.

– Что же все-таки тебя сюда привело? – поинтересовался Адам.

– Может быть, я ищу работу.

Но сэр Персивал не искал работы. Как выяснилось, в Детройт он приехал, чтобы предложить ее Адаму.

Одной компании на Западном побережье, занимавшейся созданием сложной электронной и радарной аппаратуры, требовался директор-распорядитель. Перси был в числе основателей этой компании, недавно его избрали вице-президентом по научной части, и сейчас он обращался к Адаму с предложением от имени своих коллег и от себя лично.

– Президентом – вот кем мы тебя сделаем, старина, – заметил Перси. – Начнешь у нас карьеру с самого верха.

– Именно эту фразу произнес когда-то Генри Форд, обращаясь к Банки Нудсену , – сухо сказал Адам.

– У нас это могло бы получиться солиднее. По той простой причине, что мы сделаем тебя крупным держателем акций. – Перси, поглядывая на Адама, слегка наморщил лоб. – Я попрошу тебя только об одном – сделай милость, отнесись к моим словам серьезно.

– Я всегда отношусь к тебе серьезно. – На этом, собственно, и не без оснований, зиждились их отношения, подумал Адам, – на взаимном уважении. У Адама были свои, причем весьма существенные, заслуги перед автомобильной промышленностью, а Перси, несмотря на проявлявшуюся порой нерешительность и рассеянность в сугубо житейских делах, неизменно добивался успеха во всем, что касалось науки. Вот и сейчас, еще до их встречи, Адам был наслышан о том, что эта компания Перси на Западном побережье за короткий срок снискала себе солидную репутацию в области разработки сложной электронной техники.



– Мы – некрупная компания, – пояснил Перси но быстро растущая, и в этом вся проблема.

И он стал рассказывать о том, что группа ученых вроде него решила создать компанию, чтобы новейшие современные открытия, которых так много в науке, обратить на благо практических потребностей и техники. Особое внимание уделялось новым источникам энергии и передаче ее на расстояние. Намеченные проекты призваны облегчить положение городов и промышленности, а также вследствие широкого применения ирригации улучшить снабжение населения продуктами питания. Их группа сумела добиться целого ряда впечатляющих успехов, так что компания, по выражению Перси, уже “заработала на хлеб с маслом и немного варенья к чаю”. Еще большие надежды связаны с будущим.

– Значительная часть наших усилий посвящена сверхпроводникам, – заметил Перси. – Ты в курсе дела?

– Признаться, не очень.

– Если удастся пробить нашу идею – а кое-кто из нас считает, что так и будет, – это явится самым значительным сдвигом в области энергетики и металлургии на памяти нашего поколения. Я расскажу тебе обо всем позже. Это может оказаться самой большой нашей удачей.

В данный момент, заявил Перси, компании необходим человек – деловой, с полетом, который взял бы на себя руководство ею.

– Мы – ученые, старина. Мы у себя собрали, если можно так выразиться, под одним зонтиком столько гениальных ученых, сколько нигде больше не встретишь. Но нам приходится заниматься такими делами, которые нам не по душе и к которым мы в общем-то не подготовлены, – организацией управления, бюджетными вопросами, финансами и прочим. А нам хотелось бы сидеть у себя в лаборатории, экспериментировать и мыслить.

Однако, заметил Перси, группа вовсе не расположена брать первого попавшегося дельца.

– Квалифицированных бухгалтеров – пруд пруди, от консультантов по вопросам управления просто нет отбоя.

А нам требуется выдающийся человек, обладающий фантазией, понимающий и с уважением относящийся к научным исследованиям, – человек, имеющий представление о том, как использовать технику, как внедрять изобретения, умеющий определить приоритеты в работе, а также представлять компанию в контактах с другими фирмами, в то время как мы будем обеспечивать тыл. Вместе с тем это, несомненно, должен быть во всех отношениях достойный человек. Словом, старина, нам нужен ты.

Ко всему этому трудно было остаться равнодушным. Надо сказать, что Адама, как и многих ведущих автомобилестроителей, не раз приглашали к себе работать другие компании. Но это предложение было совсем иного рода, учитывая, кем был Перси и что он собой представлял.

– А что думают об этом твои коллеги? – спросил Адам.

– Они привыкли доверять моим оценкам. Признаться, мы составили список кандидатов. Очень короткий. Твоя фамилия была в нем единственная.

– Я тронут, – искренне произнес Адам. Сэр Персивал Стайвезент позволил себе едва заметно улыбнуться, что случалось с ним достаточно редко.

– Но ты, очевидно, будешь тронут еще больше. Если тебе угодно, мы уже сейчас готовы обсудить размеры твоего жалованья, премии, количество выделяемых тебе акций, опционы.

Адам покачал головой.

– Пока это преждевременно. Дело в том, что я никогда всерьез не думал об уходе из автомобильной промышленности. Машины – это моя жизнь. Всегда были и остались по сей день.

Для Адама весь этот разговор носил сугубо теоретический характер. Сколько бы он ни уважал Перси, какие бы тесные узы дружбы их ни связывали, добровольно уйти из автомобильной компании представлялось Адаму совершенно немыслимым.

Они сидели лицом друг к другу. Перси переменил позу. У него была привычка, сидя в кресле, вертеться и крутиться как на шарнирах. Но всякое судорожное движение означало, что мысли его потекли в другом направлении и тема разговора сейчас изменится.

– Ты когда-нибудь думал, – спросил Перси, – что напишут на твоем памятнике?

– Я вовсе не уверен, что он вообще у меня будет. Перси махнул рукой.

– Это фигурально говоря, дружище. После каждого из нас остается памятник – в мраморе или в воздухе. И на нем выбито, как мы распорядились отпущенным нам временем и что мы оставили после себя. Ты когда-нибудь об этом думал?

– Пожалуй, да, – ответил Адам. – Все мы, наверно, немного об этом думаем.

Перси соединил кончики пальцев и стал их рассматривать.

– О тебе, я полагаю, можно было бы сказать по-разному. Например: “Был вице-президентом автомобильной компании” или даже “президентом” – это, конечно, при условии, если тебе не изменит удача и ты обойдешь всех других серьезных конкурентов. Разумеется, ты окажешься в хорошей компании, хоть и многочисленной. Ведь так много, старина, в автомобильном бизнесе президентов и вице-президентов. Совсем как людей в Индии.

– Если хочешь что-то сказать, – заметил Адам, – зачем ходить вокруг да около?

– Прекрасная идея, старина.

"Иной раз, – подумалось Адаму, – Перси явно перебарщивает с этой своей благоприобретенной манерой вести себя на английский лад”. А она у него, конечно же, благоприобретенная, хотя он и английский баронет, так как Перси уже четверть века живет в США и за исключением акцента и речи всеми своими привычками и вкусами не отличается от коренного американца. Но может быть, это его пристрастие ко всему английскому лишь доказывает, что у каждого есть свои слабости.

– А знаешь, что могло бы быть написано на твоем памятнике? – сказал Перси, пригнувшись к Адаму и пронзительно глядя на него. – “Он создал что-то новое, ни на что не похожее. Он руководил теми, кто прокладывал новые пути, распахивал целину. И то, что он оставил после себя, имеет важное, непреходящее значение”.

Перси откинулся на спинку кресла, словно обессилев от необычных для него пространных высказываний и эмоциональной нагрузки.

В наступившей тишине Адам почувствовал, что это взволновало его куда больше, чем вся остальная беседа. Признавая правоту Перси, Адам и сам задумался над тем, сколько времени люди будут помнить об “Орионе” после того, как модель полностью изживет себя. Да и о “Фарстаре” тоже. Сейчас обе модели казались ему такими важными, поэтому все прочее в жизни многих людей, в том числе и в его собственной, отступало на задний план. Но не утратят ли они своего значения в будущем?

В кабинете стало тихо. День клонился к вечеру – здесь, как и в других помещениях административного здания, постепенно спадала напряженность, секретарши и прочий персонал расходились по домам. Из окна своего кабинета Адам видел, как на шоссе нарастает плотность транспортного потока по мере окончания работы на заводах и в учреждениях.

Адам выбрал для встречи именно это время дня, так как Перси просил его выкроить хотя бы час, чтобы спокойно, без помех поговорить наедине.

– Расскажи подробнее об этих твоих сверхпроводниках, которые, как ты говорил, вызовут качественный скачок в технологии, – попросил Адам.

– Они станут основой возникновения доселе невиданной энергии, – не спеша начал Перси. – Они обеспечат очищение окружающей среды и позволят создать такое изобилие, какого еще не знала земля.

В противоположном конце кабинета на письменном столе Адама зазвонил телефон.

Адам с досадой посмотрел на аппарат. Еще до прихода Перси он дал указание своей секретарше Урсуле ни с кем его не соединять. Перси тоже явно не нравилось, что их прерывают.

Но если Урсула нарушила приказ, значит – Адам знал, – на то были веские причины. Извинившись, он пересек кабинет, опустился в кресло у стола и снял трубку.

– Я бы не стала вас беспокоить, – тихо проговорила секретарша, – но звонит мистер Стефенсен, он хочет поговорить с вами по очень срочному делу.

– Смоки Стефенсен?

– Да, сэр.

– Спросите, по какому номеру можно ему перезвонить позже, – раздраженно бросил Адам. – Я позвоню, если смогу. Сейчас я занят!

– Именно так я ему и сказала, мистер Трентон. – Адам уловил неуверенность в тоне Урсулы. – Но он очень настаивает. Говорит, когда вы узнаете, о чем речь, вы простите его упорство.

– А, черт! – Адам взглядом попросил извинения у Перси и спросил Урсулу:

– Он на линии?

– Да.

– Хорошо, переключите его на меня. – И, зажав рукой микрофон трубки, Адам сказал своему гостю:

– Это займет всего минуту, не более. – А сам подумал:

"От такого Смоки Стефенсена в жизни не отделаешься, он всегда будет считать, что его дела – важнее всего остального”.

В трубке щелкнуло, и раздался голос коммерсанта:

– Адам, это вы?

– Да, я. – Адам даже не пытался скрыть неудовольствие. – Моя секретарша, кажется, сообщила вам, что я занят. Не знаю, что там у вас, но придется с этим подождать.

– Вы хотите, чтобы я так и передал вашей жене?

– Это как понимать? – растерянно спросил Адам.

– А так, господин великий начальник, который слишком занят, чтобы снять трубку и ответить приятелю. Просто ваша жена арестована. И не за нарушение правил уличного движения, если хотите знать. А за воровство.

Адам молчал, потрясенный услышанным, а Смоки тем временем продолжал:

– Если хотите помочь ей, а заодно и себе, немедленно бросьте все, чем вы сейчас заняты, и приезжайте сюда. Слушайте меня внимательно. Я объясню вам, как проехать.

И Адам, точно во сне, записал адрес, который продиктовал ему Смоки.

– Нам нужен адвокат, – сказал Адам. – Я знаю кой-кого. Сейчас позвоню одному знакомому, чтобы он сюда приехал.

Адам сидел со Смоки Стефенсеном в его машине на стоянке местного полицейского участка. В участок он еще не заходил. Смоки уговорил его сначала выслушать все, что он сам узнал об Эрике от Аренсона по телефону, а потом лично, когда зашел в кабинет к шефу. По мере того как Адам слушал Стефенсена, его охватывало все большее волнение и все тревожнее становилось на душе.

– Давайте, давайте, – сказал Смоки. – Идите звоните адвокату. Тогда уж заодно свяжитесь с “Ньюс”, “Фри пресс” и “Бирмингем эксентрик”! Они фоторепортеров могут прислать.

– Ну и пусть присылают! Полиция явно допустила ошибку.

– Никакой ошибки тут нет.

– Да моя жена никогда бы…

У Смоки, видно, лопнуло терпение.

– Ваша жена совершила кражу! Дойдет это до вас в конце концов или нет? Она не только украла, но и во всем призналась, подписав показания.

, – Никогда не поверю!..

– А зря. Мне это сказал шеф Аренсон, а он врать не будет. К тому же полицейские не дураки.

– Да, – сказал Адам, – это мне тоже известно. – Он втянул воздух в легкие и медленно выдохнул, впервые по-настоящему задумавшись с тех пор, как полчаса назад неожиданно прервалась их беседа с Персивалом Стайвезентом. Его гость уловил, что случилось нечто весьма серьезное, хотя Адам не сообщил никаких подробностей по поводу неожиданного звонка. Они условились, что Адам позвонит Перси в отель, где тот остановился, сегодня вечером или на следующее утро.

Сейчас Смоки Стефенсен сидел рядом с Адамом в машине и ждал, попыхивая сигарой так, что, несмотря на кондиционер, в салоне пахло дымом. За окном по-прежнему уныло шел дождь. Спускались сумерки. На автомобилях и в окнах зданий зажигались огни.

– Ну хорошо, – сказал Адам, – даже если Эрика действительно позволила себе то, в чем ее обвиняют, что-то тут не так.

По привычке торговец автомобилями погладил бороду. Он встретил Адама не дружески, но и не враждебно, и сейчас голос его звучал абсолютно бесстрастно.

– Что бы там ни было, это вы будете выяснять со своей женой. Что правда, а что нет. Меня это нисколько не касается. Сейчас мы с вами обсуждаем, что фактически произошло.

Возле них остановилась полицейская патрульная машина. Из нее вылезли двое полицейских и какой-то штатский. Полицейские внимательно посмотрели на машину Смоки Стефенсена и сидевших в ней пассажиров; человек в штатском, как теперь увидел Адам, был в наручниках и смотрел куда-то в сторону. Сопровождаемые взглядами Адама и Стефенсена, все трое прошли мимо и исчезли за дверью полицейского участка.

Это напомнило Смоки и Адаму, какими малоприятными делами тут занимаются.

– Значит, – прервал молчание Адам, – Эрика сидит здесь – как вы по крайней мере утверждаете – и нуждается в помощи. И я могу либо ворваться туда, пустив в ход все свое влияние и, возможно, наделав при этом массу ошибок, либо поступить разумно, вызвав адвоката.

– Разумно или неразумно, – буркнул Смоки, – просто вы можете заварить такое, чего потом не расхлебать, и вот тогда вы пожалеете, что поступили так, а не иначе.

– А что вы предлагаете?

– Для начала, например, чтобы я зашел в участок. По вашей просьбе. Еще раз поговорил бы с шефом. А там видно будет.

Сам не понимая, почему он до сих пор не задал этого вопроса, Адам спросил:

– А почему полиция позвонила именно вам?

– Шеф знает меня, – сказал Смоки. – Мы с ним друзья. К тому же ему известно, что я знаком с вами. – Он предпочел не рассказывать Адаму всего, что успел узнать, а именно: что магазин, судя по всему, удовлетворится оплатой украденного и не будет настаивать на передаче дела в суд; кроме того, Аренсон понимал, что шумиха вокруг этой истории весьма нежелательна для обитателей здешних мест, поэтому со своей стороны он тоже готов поскорее все уладить – естественно, при доброжелательном сотрудничестве вовлеченных в конфликт сторон.

– Признаюсь, тут я полный профан, – сказал Адам. – Если вы считаете, что можете чего-то добиться, пожалуйста, действуйте. Хотите, чтобы я пошел с вами?

Смоки сидел неподвижно, положив руки на руль, с непроницаемым выражением лица.

– Так что же, – сказал Адам, – можете вы что-то сделать или нет?

– Да, – кивнул Смоки, – думаю, что смогу.

– Тогда чего же мы ждем?!

– Платить придется, – мягко заметил Смоки. – За все надо платить, Адам. Кому-кому, а уж вам-то это должно быть известно.

– Если речь идет о взятке…

– Даже и не заикайтесь об этом! Ни здесь, ни там. – И Смоки указал на полицейский участок. – Запомните: Уилбер Аренсон – разумный малый. Но если вы ему хоть что-то предложите, вашей жене не поздоровится. Да и вам тоже.

– Я и не собирался этого делать. – Адам явно недоумевал. – Но если не это, тогда что же?..

– Черт бы вас подрал! – прохрипел Смоки. От волнения он так вцепился в руль, что руки у него побелели. – Вы же хотите меня угробить, вы что, забыли? Или это вам настолько безразлично, что запамятовали? Вы же сказали – один месяц. Вы даете мне всего один месяц, а потом ваша сестрица забирает свои акции из моего дела. А вы передаете свою занюханную записную книжечку высокому начальству в отделе сбыта вашей компании.

– Мы же с вами обо всем договорились. И к этой истории наш уговор не имеет никакого отношения, – непреклонно проговорил Адам.

– А может быть, черт побери, все-таки имеет! Если вы хотите вытащить свою жену из этой грязи, чтоб ее имя, да и ваше, не склоняли по всему штату Мичиган, я бы очень советовал вам еще раз хорошенько подумать, да побыстрей.

– Может быть, вы объясните ясно и четко?

– Я предлагаю вам сделку, – сказал Смоки. – Если вам и это надо объяснять, то вы совсем не такой шустрый, как я думал.

Адам не стал сдерживаться – он был возмущен.

– По-моему, картина начинает проясняться. Посмотрим, правильно ли я себе это представляю. Значит, вы готовы сыграть роль посредника и, используя свою дружбу с шефом полиции, попытаться вызволить мою жену и замять выдвинутые против нее обвинения. Взамен вы хотите, чтобы я посоветовал моей сестре не отказываться от долевого участия в вашем деле и, кроме того, чтобы я закрыл глаза на то, какими грязными методами вы пользуетесь.

– Не слишком ли это сильно сказано – насчет грязных методов? – буркнул Смоки. – Может, стоит напомнить вам, что и в вашем семействе не все чисто?

Адам пропустил мимо ушей это замечание.

– Я правильно или нет оцениваю сложившуюся ситуацию?

– А все-таки вы человек шустрый. Все верно.

– Тогда моим ответом будет однозначное “нет”. Я ни при каких обстоятельствах не дам своей сестре иного совета, поставив ее под удар в угоду собственным интересам.

– Значит, вы готовы пересмотреть свое решение о передаче сведений отделу сбыта вашей компании, – поспешил уточнить Смоки.

– Я этого не говорил.

– Но и другого вы тоже не говорили.

Адам молчал. В машине было слышно лишь, как тихо урчит двигатель, работая на малых оборотах, и гудит кондиционер в салоне.

– Я готов урезать сделку наполовину, – сказал Смоки. – Пусть Тереза останется при своих интересах. Меня устроит и то, что вы не станете доносить на меня компании. – И, немного помолчав, добавил:

– Я даже не стану просить вас отдать мне эту вашу черную книжечку. Только бы вы не пустили ее в ход.

Адам никак не реагировал на это предложение.

– Можно сказать, – заметил Смоки, – что сейчас вам приходится выбирать между компанией и женой. Интересно, что для вас важнее?..

– Вы же знаете, у меня нет выбора, – с горечью сказал Адам.

Он понимал, что Смоки переиграл его, как и тогда, когда они сцепились в его магазине: Смоки просил дать ему в два раза больше времени, а затем удовлетворился сроком, который устраивал его с самого начала. Старый трюк торгашей.

Но сейчас, напомнил себе Адам, надо прежде всего думать об Эрике. Иного выхода просто нет.

А может быть, все же есть? Даже в тот момент Адама так и подмывало отказаться от услуг Смоки, пойти в полицию, узнать все, что можно, о происшествии, которое до сих пор казалось ему невероятным, и выяснить, чем можно помочь делу. Но такой путь был связан с риском. Смоки действительно знаком с шефом полиции и четко представляет себе, как выбраться из такой ситуации, а Адам – нет. И когда несколько минут назад он сказал:

"Тут я полный профан”, – это была сущая правда.

Адам прекрасно понимал, что действует против своих моральных принципов и идет на сделку с совестью – пусть даже и ради Эрики. И он с грустью подумал, что, наверное, поступает так не в последний раз и что со временем и в личной жизни, и на работе ему придется идти на еще более серьезные компромиссы.

Смоки же еле сдерживал переполнявшую его радость. Совсем недавно, когда Адам пригрозил ему разоблачением и Смоки выторговал месяц отсрочки, он тешил себя надеждой: что-то наверняка подвернется. Смоки в это твердо верил. Так же вроде бы и складывалось.

– Что ж, Адам, – сказал он и погасил сигару, с трудом сдерживая смех, – пошли вытаскивать твою хозяюшку из кутузки.

***

Все формальности были выполнены, необходимый ритуал соблюден.

В присутствии Адама шеф Аренсон прочел Эрике строгое назидание:

– Миссис Трентон, если это еще хоть раз повторится, вам придется отвечать по всей строгости закона. Это ясно?

– Да, – еле слышно произнесла Эрика.

Она и Адам сидели в креслах напротив шефа полиции, восседавшего за письменным столом. Несмотря на всю свою суровость, шеф походил скорее на банкира, чем на полицейского. Сидя, Аренсон казался еще меньше ростом; струившийся с потолка свет ярко освещал его лысину.

Кроме них, больше никого в кабинете не было. Смоки Стефенсен, устроивший эту встречу и позаботившийся об ее исходе, ждал в коридоре.

Адам уже сидел у шефа, когда женщина-полицейский ввела Эрику.

С распростертыми объятиями Адам устремился ей навстречу. Видимо, она никак не ожидала увидеть его здесь.

– Я не просила их звонить тебе, Адам. Мне не хотелось втягивать тебя в эту историю, – натянуто, явно волнуясь, проговорила она.

– Но ведь на то и существует муж, чтобы помогать жене, не так ли? – возразил Адам, обнимая ее.

Шеф кивнул, и женщина-полицейский вышла из кабинета. Затем по предложению шефа все сели.

– Мистер Трентон, чтобы у вас не сложилось впечатления, что тут могла закрасться ошибка, пожалуйста, прочтите вот это. – Шеф протянул через стол бумагу.

Это была фотокопия подписанного Эрикой протокола, в котором она признавала свою вину.

Подождав, пока Адам прочтет протокол, шеф спросил Эрику:

– А теперь, миссис Трентон, я хотел бы в присутствии вашего мужа задать вам один вопрос: может быть, вас побуждали сделать это признание, применяли силу или оказывали давление?

Эрика покачала головой.

– Итак, это заявление было сделано вами совершенно добровольно?

– Да. – Эрика старалась не смотреть на Адама.

– У вас есть какие-нибудь жалобы на плохое обращение или на действия наших сотрудников при аресте?

Эрика снова покачала головой.

– Ответьте, пожалуйста. Я хочу, чтобы слышал ваш муж.

– Нет, – сказала Эрика. – Никаких жалоб у меня нет.

– Миссис Трентон, – продолжал шеф полиции, – я хотел бы задать вам еще один вопрос. Вы можете на него не отвечать, но мне, да, наверно, и вашему мужу, стало бы все ясно, если бы вы все-таки ответили. К тому же я обещаю, что ваш ответ последствий иметь не будет.

Эрика молча ждала.

– Вы когда-нибудь уже занимались воровством, миссис Трентон? Я имею в виду – недавно, при таких же обстоятельствах, как сегодня.

Эрика помедлила и тихо ответила:

– Да.

– Сколько раз это было?

– Вы сказали, что хотите задать один вопрос, и она вам ответила, – вмешался Адам.

– Хорошо, – вздохнул Аренсон. – Поставим на этом точку.

Адам заметил, что Эрика с благодарностью взглянула на него, и подумал, правильно ли он поступил. Возможно, было бы лучше, чтобы все вышло наружу – ведь шеф обещал, что никаких последствий не будет. Потом ему пришла в голову мысль, что, пожалуй, лучше выяснить все без свидетелей – наедине с Эрикой.

Если только Эрика захочет ему обо всем рассказать. Но он в этом сомневался.

Адам до сих пор не очень представлял себе, как они об этом заговорят, когда вернутся домой. Как вообще реагировать на то, что твоя жена – воровка?

Внезапно ярость захлестнула его: как могла Эрика преподнести ему такой сюрприз?

Как раз в этот момент шеф Аренсон стал строго отчитывать Эрику, а она только кивала в ответ.

– В данном конкретном случае, – продолжал между тем шеф, – учитывая положение вашего супруга в обществе и те неприятности, которые ожидают вас обоих в случае передачи дела в суд, удалось уговорить магазин не выдвигать никакого обвинения, и на этом основании я принял решение дальнейшее следствие по делу прекратить.

– Мы понимаем, что вы сыграли тут главную роль, шеф, – сказал Адам, – и очень вам признательны.

Шеф наклонил голову, давая понять, что принимает благодарность.

– Иногда, как видите, мистер Трентон, небесполезно иметь в таком пригороде полицейский аппарат, не зависящий от центральной городской полиции. Могу вас заверить, что, случись это в центре и попади ваша супруга в руки городской полиции, исход дела был бы совсем иным.

– Если этот вопрос когда-нибудь возникнет, мы с женой будем среди тех, кто станет самым решительным образом поддерживать сохранение в пригородах самостоятельных полицейских сил.

Начальник полиции никак на это не отреагировал. Он считал, что политическая игра не должна быть слишком откровенной, хотя, конечно, совсем неплохо, что он приобрел еще двух сторонников автономии. Когда-нибудь, если этот Трентон пойдет так далеко, как предсказывают, он может оказаться серьезным союзником. Аренсону нравилось быть здесь шефом. И он собирался сделать все возможное, чтобы просидеть в этом кресле до пенсии, а не стать капитаном участка, обязанным подчиняться приказаниям из центра, что неизбежно произойдет в случае слияния с городской полицией.

И тем не менее, когда Трентоны выходили из кабинета, он только кивнул, но с кресла не встал – к чему пережимать?

Смоки Стефенсена уже не было в коридоре. Он сидел в своей машине и ждал. Когда Адам и Эрика вышли из полицейского участка, Смоки вылез из машины. Было уже совсем темно. Дождь перестал.

Пока Адам ждал Смоки, Эрика одна направилась к машине Адама. Машину Эрики они договорились оставить до утра в гараже полиции.

– Мы вам признательны, – сказал Адам Смоки. – Моей жене сейчас не до разговоров, но позже она сама вас поблагодарит. – Адаму стоило труда быть вежливым, так как в душе он по-прежнему негодовал на торговца автомобилями и возмущался его шантажом. Однако разум подсказывал Адаму, что, не окажись Смоки под рукой, ему пришлось бы туго.

Затем Адам вспомнил об Эрике, и в нем снова вспыхнул гнев. Ведь это она своим поступком заставила его капитулировать перед Смоки Стефенсеном.

Смоки ухмыльнулся и вынул сигару изо рта.

– Не стоит благодарности. От вас мне нужно только одно – чтобы вы выполнили свою часть сделки.

– В этом можете не сомневаться.

– И еще вот что: вы можете, конечно, сказать, что это не мое дело, но не будьте чересчур суровы со своей женой.

– Вы правы, – сказал Адам, – это не ваше дело. Но торговец автомобилями, нимало не смутившись, продолжал:

– Люди нередко совершают странные вещи по странным причинам. Порой не мешает все же понять, что ими двигало.

– Если мне потребуется помощь психолога-любителя, я непременно воспользуюсь вашими услугами. – И Адам повернулся к нему спиной. – Доброй ночи.

Смоки задумчиво посмотрел Адаму вслед.

***

Они уже проехали полпути до озера Куортон.

– Ты еще не произнес ни слова, – заметила Эрика. – Или вообще не желаешь со мной разговаривать? – Она смотрела прямо перед собой, и, хотя голос ее звучал устало, в нем чувствовался вызов.

– Я скажу одно лишь слово – зачем? – Все это время, ведя машину, Адам старался подавить в себе нараставшее возмущение и не дать волю гневу. Теперь и то и другое выплеснулось наружу. – Бога ради! Зачем?

– Я уже задавала себе тот же вопрос.

– Так задай себе его еще раз и попробуй дать на него вразумительный ответ. Будь я трижды проклят, если я хоть что-нибудь в этом понимаю.

– Только не кричи!

– А ты не воруй!

– Если мы будем ругаться, – сказала Эрика, – ничего хорошего из нашего разговора не получится.

– Мне хочется только услышать ответ на простой вопрос.

– И этот вопрос – зачем?

– Совершенно верно.

– Так вот, если хочешь знать, – сказала Эрика, – мне это даже понравилось. Тебя, наверное, шокирует такой ответ, а?

– Еще бы, черт побери!..

– Конечно, я не хотела быть пойманной, – продолжала она, как бы размышляя вслух, объясняя это самой себе, – но сознание того, что меня могут поймать, действовало возбуждающе. Все вокруг приобретало особую яркость, остроту. Такое ощущение бывает, если немного перебрать. Конечно, когда я все же попалась, было ужасно. Куда хуже, чем я думала.

– Ну что ж, – сказал Адам, – по крайней мере мы взяли старт.

– Если не возражаешь, на сегодняшний вечер хватит. Я понимаю, у тебя, наверное, куча вопросов, и ты, очевидно, вправе мне их задать. Но не могли бы мы отложить это до завтра?

Адам искоса взглянул на жену: голова ее была откинута на сиденье, глаза закрыты. Она казалась такой молоденькой, беззащитной и усталой.

– О'кей, – сказал он.

– И спасибо тебе, что ты приехал, – проговорила она так тихо, что он еле расслышал. – Поверь, я не собиралась тебя вызывать, но обрадовалась, когда тебя увидела.

Он протянул руку и накрыл ее пальцы своей ладонью.

– Ты что-то сказал насчет старта, – задумчиво произнесла Эрика, словно издалека. – Если б только мы могли…

– В каком смысле?

– Во всех. – Она вздохнула. – Я знаю, что не сможем. И Адам неожиданно для себя сказал:

– А вдруг сможем?..

Странно, подумал Адам, что именно сегодня Персивал Стайвезент предложил ему новый старт.

***

Сэр Персивал и Адам завтракали в отеле “Хилтон”, в центре города, где остановился Перси.

Накануне вечером, вернувшись домой, Адам больше не разговаривал с женой. Измученная, Эрика легла в постель и мгновенно уснула, а когда он рано утром поднялся и уехал из дому, она все еще спала крепким сном. Адам хотел было разбудить ее, но передумал, а потом, уже почти добравшись до отеля, пожалел, что все же не сделал этого. Он наверняка повернул бы назад, но Перси днем улетал в Нью-Йорк – потому они и договорились о встрече по телефону накануне вечером; к тому же сейчас предложение Перси казалось Адаму более своевременным и важным, чем днем раньше.

Вечером Адаму бросилось в глаза, что, хотя Эрика по-прежнему – как и в течение всего месяца – устроилась спать в комнате для гостей, дверь она только прикрыла и не закрывала всю ночь, в чем он убедился утром, уходя на цыпочках из дому.

Адам твердо решил, что позвонит домой через час. Если Эрика будет в настроении и захочет с ним объясниться, он перепланирует свои дела в компании и до обеда проведет время дома.

За завтраком Перси не задал ни единого вопроса о том, почему так неожиданно прервалась их беседа накануне; не заговаривал об этом и Адам. Перси только поинтересовался вскользь, как идут дела у сыновей Адама – Грега и Кэрка, а потом разговор пошел о сверхпроводниках, в области которых маленькая научно-исследовательская компания, предлагавшая Адаму стать ее президентом, надеялась совершить переворот в технике.

– Самое удивительное в связи со сверхпроводниками, старина, состоит в том, что общественность и пресса знают о них очень мало. – Перси отхлебнул смеси цейлонского и индийского чая, которую всегда возил с собой в металлических банках и, где бы ни останавливался, просил специально для него заварить. – Как ты, Адам, очевидно, знаешь, сверхпроводник представляет собой металл, или металлическую проволоку, обладающий высокой электропроводностью и пропускающий через себя ток без малейших потерь.

Адам кивнул. Как всякий изучавший физику студент, Адам знал, что любой провод или кабель обладает сопротивлением, приводящим к потере по меньшей мере пятнадцати процентов передаваемой по нему энергии.

– Следовательно, сверхпроводник с нулевым сопротивлением, – констатировал Персивал, – произведет революцию в электросистемах всего мира. При этом он сделает ненужным сложное и дорогостоящее оборудование для передачи электроэнергии на расстояние и позволит с невиданно малыми затратами получать фантастическое количество электроэнергии. До сих пор препятствием на пути использования сверхпроводников являлось то, что они функционируют лишь при очень низких температурах – примерно при 450 градусах ниже нуля по Фаренгейту.

– Прямо скажем, холодновато, – заметил Адам.

– Разумеется. Поэтому вот уже несколько лет ученые мечтают о создании сверхпроводника, который функционировал бы при комнатной температуре.

– И есть основания надеяться, что мечта станет явью? Перси немного задумался.

– Мы знаем друг друга, старина, уже много лет. Ты когда-нибудь замечал, чтобы я преувеличивал?

– Нет, – ответил Адам. – Как раз наоборот. Ты всегда был консервативен в своих оценках.

– Я таким и остался. – Перси улыбнулся и, отхлебнув немного своего чая, продолжал:

– Нашей исследовательской группе пока еще не удалось создать сверхпроводник, который бы функционировал при комнатной температуре, но некоторые явления, возникшие в итоге наших экспериментов, обнадеживают. Порой мы даже думаем, не находимся ли мы где-то на пороге открытия.

– А если это так?

– Если это так, если мы действительно произведем переворот в науке, это затронет все области современной техники и вызовет качественные изменения. Приведу тебе два примера.

Адам слушал Перси со всевозрастающим интересом.

– Не буду останавливаться на всех гипотезах, касающихся магнитного поля, но есть такая штука, именуемая сверхпроводниковым кольцом. Что это такое? В сущности, обычный виток проволоки, который будет аккумулировать и удерживать в неприкосновенности огромные запасы электрической энергии, и если удастся сделать еще одно открытие, нам и эта проблема будет по плечу. На практике это означает, что можно будет перемещать огромное количество электроэнергии из одного места в другое – скажем, на грузовиках, по воде или по воздуху. Задумайся на минутку, как это можно использовать в пустыне или в джунглях – доставить туда электроэнергию самолетом, в пакете, без всякого генератора, и в случае необходимости – дослать нужное количество. А представь себе сверхпроводниковое кольцо в электромобиле! Да аккумулятор по сравнению с ним будет казаться таким же анахронизмом, как сальная свеча!

– Раз уж ты меня об этом спрашиваешь, – сказал Адам, – должен признаться, мне трудно даже представить себе такое.

– Не так давно, – заметил Перси, – людям было трудно представить себе атомную энергию и космические полеты.

"А ведь и правда”, – подумал Адам и напомнил Перси:

– Ты обещал привести два примера.

– Ну конечно. Одно из самых любопытных свойств сверхпроводника – его диамагнетизм. Это значит, что при использовании сверхпроводника вместе с обычными магнитами могут возникать исключительно мощные отталкивающие силы. Ты чувствуешь, старина, какие тут скрыты возможности? Разные металлы в машинах и механизмах могут быть помещены рядом, а соприкасаться не будут. Значит, у нас появятся бесфрикционные подшипники. И можно будет сконструировать автомобиль, в котором металлические части не будут соприкасаться, следовательно, не будут изнашиваться. И это только первый шаг. За ним последуют многие другие.

Убежденность Перси действовала на Адама поистине гипнотически. В устах любого другого человека Адам воспринял бы это как утопию или нечто, обращенное в далекое будущее. Но не в устах Перси Стайвезента, известного своими трезвыми суждениями и большими научными заслугами.

– Нам еще повезло, – сказал Перси, – что в тех областях, о которых я говорил, и еще в кое-каких других нашей группе удалось добиться успехов, не привлекая к себе всеобщего внимания. Но скоро это произойдет, и какое же это будет внимание! Еще и по этой причине нам без тебя не обойтись.

Адам сосредоточенно думал. Рассказ Перси и изложенные им идеи взволновали Адама, только будет ли это так же долго вызывать в нем интерес, как автомобили, например “Орион” или “Фарстар”? Даже под впечатлением услышанного ему было трудно примириться с мыслью, что однажды он уже не будет иметь отношения к автомобильной промышленности. Однако в его сознании запечатлелось кое-что из сказанного Перси вчера – насчет прокладывания новых лутей, распахивания целины.

– Если уж серьезно говорить об этом, – заметил Адам, – мне нужно будет вначале самому приехать в Сан-Франциско и лично поговорить с твоими людьми.

– Мы будем этому искренне рады, старина, и я настаиваю, чтобы ты приехал поскорее. Разумеется, – развел руками Перси, – очень может быть, что не все пойдет так, как нам хотелось бы, да и революция в науке становится реальностью, лишь когда она и в самом деле происходит. Но что-то важное, захватывающее будет происходить, в этом мы уверены, и это я тебе обещаю. Помнишь у Шекспира? “В делах людей прилив есть и отлив, с приливом достигаем мы успеха…"

– Да, – сказал Адам, – припоминаю. Он размышлял о том, наступило ли это время и изменилось ли направление потока, который нес Эрику и его.


7830317961112998.html
7830380937572789.html
    PR.RU™